Сердце Джеймса Сандерленда сжалось от пустоты, оставленной уходом Мэри. Каждый день без неё был похож на блуждание в тумане. А потом пришло то письмо — без обратного адреса, с дрожащими строчками, зовущими его в Сайлент Хилл. Она ждёт его там, писала она. И он поехал, движимый одной лишь хрупкой надеждой.
Но город, который он помнил смутно, встретил его иначе. Воздух был густым, пепельным, а знакомые улицы изгибались под странными углами, словно отражение в разбитом зеркале. Что-то нездоровое пропитало это место, исказило его. Он шёл по опустевшим аллеям, и тени шевелились на периферии зрения. Шорохи превращались в скрежет, а в тумане мелькали фигуры — не то люди, не то нечто иное, с неестественными, дергаными движениями. Иногда ему чудились знакомые черты в этих искажённых формах, от чего по спине бежал холод.
Грань между тем, что он видел, и тем, что могло быть игрой его измученного разума, таяла с каждым шагом. Звуки, запахи, внезапные видения — всё смешалось. Он то и дело останавливался, прижимая ладони к вискам, пытаясь ухватиться за что-то твёрдое, за реальность. Но реальность здесь была зыбкой. Единственной его опорой оставался образ Мэри. Мысль о ней, о том, что она где-то здесь, в этом кошмаре, заставляла его двигаться вперёд, пробираться сквозь руины и страх. Ему нужно было собрать все силы, какие только остались. Чтобы найти её. Чтобы вытащить их обоих из этой тьмы.